Родился 4 апреля 1932 в селе Завражье, Юрьевецкого района, Ивановской области, на Волге, в литературной семье. Отец, Арсений Александрович Тарковский — поэт и переводчик, уроженец Кировограда, Украина, происходил из древнего шляхетского украинского рода. Мать, Мария Ивановна Вишнякова, окончила Литературный Институт в Москве.
В 1937 году Арсений Александрович оставляет семью, а в 1941 году уходит добровольцем на фронт, где после ранения теряет ногу. Мария Ивановна устраивается корректором в Первую Образцовую типографию в Москве, где она проработает до пенсии.
В 1939 году Андрей поступает в московскую школу № 554, но война снова приводит его в места раннего детства. Мать увозит Андрея и его младшую сестру в эвакуацию в Юрьевец, к родным. «Это было тяжёлое время. Мне всегда не хватало отца. Когда отец ушел из нашей семьи, мне было три года. Жизнь была необычно трудной во всех смыслах. И все-таки я много получил в жизни. Всем лучшим, что я имею в жизни, тем, что я стал режиссёром, — всем этим я обязан матери», — вспоминает Тарковский.
Уже в 1943 году Тарковские возвращаются в Москву, а Андрей — в свою старую школу, где он учится в одном классе с Андреем Вознесенским. Детские годы Андрей проводит с бабушкой, мамой и сестрой в деревянном доме на улочке Щипок в Замоскворечье. И хотя жизнь свою Андрей прожил в основном в Москве, образом отчего дома остался для него дом его детства в Юрьевце, где сейчас открыт дом-музей Тарковского. Таким и предстанет он более чем сорок лет спустя в фильме «Зеркало», где будут отражены многие впечатления детства — уход отца, трудности быта, эвакуация, школа, образ матери с двумя детьми на руках.
Школьный аттестат Андрея Тарковского, хранящийся в архиве ВГИК, не обнаруживает следов прилежания или увлечения ни по одной из дисциплин — говорит, скорее об отсутствии интереса к естественным наукам и о сносных знаниях в гуманитарных. Воспитание Андрея было традиционно художественным. Семи лет его отдали в районную музыкальную школу (по классу фортепиано), а в седьмом классе он поступил в художественную школу имени 1905 года, где занимался рисованием.
В 1951—1952 годах Тарковский учится на арабском отделении Московского института востоковедения, и он, наверное, мог бы окончить бы его благополучно, если бы не сотрясение мозга, полученное на занятиях по физкультуре. «Во время обучения я часто думал о том, что несколько поспешно сделал выбор профессии,— пишет Андрей в своей автобиографии, поданной во ВГИК, — я недостаточно знал ещё жизнь».
Не окончив курс, он устраивается в ВНИИ цветных металлов и золота, а в мае 1953 года — коллектором в научно-исследовательскую экспедицию института Нигризолото в далёкий Туруханский район Красноярского края. Там он проработал почти год на реке Курейке, прошёл пешком сотни километров по тайге и сделал альбом зарисовок, который был сдан в архив Нигризолота. «В свое время я пережил очень трудный момент, — вспоминает он. — В общем, я попал в дурную компанию, будучи молодым. Мать меня спасла очень странным образом — она устроила меня в геологическую партию. Я работал там коллектором, почти рабочим, в тайге, в Сибири. И это осталось самым лучшим воспоминанием в моей жизни. Мне было тогда 20 лет…»
«Всё это укрепило меня в решении стать кинорежиссёром»,— напишет он неожиданно в той же автобиографии. Однако, как раз экзотический год жизни — впечатления тайги, экспедиции и связанной с ними романтики — прямого отражения в его режиссёрском творчестве, если не считать учебных работ во ВГИКе, не нашёл.
ВГИК
По возвращении из экспедиции, в 1954 году, в возрасте двадцати двух лет Тарковский подает документы во ВГИК и успешно поступает на режиссёрское отделение. «Выбор этот был скорее случайным, чем осознанным», — неоднократно повторит Тарковский в более позднем возрасте. Однако, уже начав учёбу, Тарковский увлекается молодой формой искусства.
Годы учёбы и раннего творчества Тарковского совпадают с хрущёвским периодом обновления в искусстве. В 1956 году дебютировала целая плеяда молодых режиссёров, сценаристов, операторов, актёров. Всего за два года — 1955—1956 — молодые режиссеры сделали около 50 фильмов.
В 1956 году наступает период «оттепели», начало которого ознаменовало разоблачение культа личности Сталина на ХХ съезде КПСС. Веяние этой «оттепели» принесло в среду молодёжи западную литературу и музыку, зарубежный авторский кинематограф, итальянский неореализм и французскую «новую волну». Тарковский, вместе со своим другом и соавтором Андреем Кончаловским ездят в архив Госфильмофонда в Белых Столбах, где они смотрят фильмы Куросавы, Бунюэля, Бергмана, Брессона, Мидзогути.
Главным педагогом и наставником Тарковского в годы его учебы становится Михаил Ромм, воспитавший многих кинорежиссёров. Будучи режиссёром повествовательным и жанровым, в значительной мере воплощающим для своих студентов кинематограф соцреализма тридцатых годов, который многие из них отрицали и критически переосмыслили, Ромм был учителем, развивавшим в своих учениках творческую индивидуальность и верность своей правде. Он давал им взаймы деньги, выручал их в случае неприятностей, покровительствовал им на киностудиях, защищал их работы, порой опровергавшие его собственные.
Первая режиссёрская курсовая работа Тарковского — короткометражный фильм «Убийцы» был поставлен осенью 1956 года совместно с Александром Гордоном и Марикой Бейку по рассказу Хемингуэя. Эта работа получила высокую оценку Ромма. За ней последовал среднеметражный фильм «Сегодня увольнения не будет» (1957) и «Концентрат» (1958), отразивший опыт работы Тарковского в геологической партии, визуально насыщенный сценарный этюд, сохранившийся только на бумаге.
На третьем курсе Тарковский встречает в монтажной Андрея Кончаловского, в то время первокурсника режиссёрского отделения. С этого момента начинается их творческая дружба и соавторство. Они обнаруживают много общего во взглядах на кинематограф, им нравятся одни и те же режиссёры — Довженко, Бунюэль, Куросава. «Мы с Тарковским росли под знаком отрицания многого из того, что было в кинематографе», — вспоминает Кончаловский — «Нам казалось, что мы знаем, как делать настоящее кино. Главная правда — в фактуре, чтобы было видно, что все подлинное — камень, песок, пот, трещины в стене. Не должно быть грима, штукатурки, скрывающей живую фактуру кожи. Костюмы должны быть неглаженые, нестиранные. Мы не признавали голливудскую или, что было для нас то же, сталинскую эстетику. Ощущение было, что мир лежит у наших ног, нет преград, которые нам не под силу одолеть». Вместе они пишут сценарий «Антарктида — далёкая страна» (1959), отрывки из которого публикует «Московский комсомолец». Тарковский пытается предложить сценарий к постановке на «Ленфильме», но получает отказ. После этого они работают над сценарием «Каток и скрипка» (1960) и успешно продают его только что созданному объединению «Юность» на «Мосфильме». Детский сентиментальный сюжет этого сценария рассказывает о короткой дружбе мальчика, играющего на скрипке, и водителя катка.
Тарковский получает разрешение поставить «Каток и скрипку» в качестве дипломной работы. Он предлагает молодому оператору Вадиму Юсову снять для него эту короткометражную картину. Концепция картины сформировалась под воздействием увлечения Тарковского и Кончаловского фильмами французского режиссёра Альбера Ламорис, в частности, его короткометражным фильмом «Красный шар», завоевавшим в 1956 году Гран-при на Каннском кинофестивале и Оскара. Эта первая совместная работа Тарковского и Юсова, отмеченная раскрепощённостью камеры и цветовой выразительностью, принесёт Тарковскому первый приз на фестивале студенческих фильмов в Нью-Йорке в 1961 году.
В 1960 году Тарковский заканчивает ВГИК с отличием и получает диплом № 756038.
Кино
“Иваново детство”
И вот Андрей Тарковский – режиссер киностудии “Мосфильм”. Его полнометражным дебютом стал фильм “Иваново детство” по мотивам рассказа В.О.Богомолова “Иван”.
При очевидном тяготении к стилистике и Брессона, и Куросавы молодой русский режиссер все же обнаружил талант оригинально мыслящего художника. Кинорассказ о десятилетнем разведчике был построен на контрасте между естественной гармонией детства и уродливой стихией войны, конфликтом между жизнью и смертью, светом и тьмой. Война увидена как конечная точка истории — Апокалипсис. “Иваново детство” заявило о кинематографе Андрея Тарковского как о нравственном феномене — с единой генеральной темой — ответственности человека перед всем ходом истории, произвело подлинную сенсацию в мировом кино.
“Андрей Рублев”
Гениальнейшая кинолента, состоявшегося после “Иванова детства”, Андрея Тарковского “Страсти по Андрею”, была включена в список ста лучших фильмов в истории кино. В сценарии, написанном совместно с Михалковым-Кончаловским, проглядывала двойственность костюмно-исторической саги и авторского фильма-проповеди. С большими цензурными поправками “Андрей Рублев”, под таким названием фильм был выпущен в отечественный прокат ограниченным числом кинокопий, появился перед советским зрителем. Зато за границей хвастались картиной Тарковского, демонстрируя, что при социализме необычный художник имеет возможность реализоваться.
Уже в самом авторском названии задан характер фильма. Жизнь великого иконописца стала для режиссера отправной точкой для размышлений о судьбе художника в России. Сама Россия же 15 века предстала в трагической обыденности. В целом фильм представил собой размышления русского интеллигента о феномене России, о народе, непостижимо выживающем в условиях непреходящей катастрофы.
В завораживающем фильме постановочный размах сочетается с классической красотой каждого кадра. Режиссер впервые в советском кино использовал игру цвета: черно-белый фильм в конце становится цветным, когда Русь стала свободной, и камера скользит по иконам Рублева. Грандиозные массовые и батальные сцены отличала виртуозная организация внутрикадрового движения.
И то, что съемки проходили в древнем Спасо-Андрониковом монастыре, на месте, действительно связанном с преподобным Андреем Рублевым, помогло режиссеру сохранить документальную фактуру и добиться яркого художественного воплощения образов. Конечно, режиссер сделал удачный ход: с помощью земных странствий изобразил “странствия Духа” и тем самым показал разные стороны жизни Руси того времени. После этого фильм на многие годы стал объектом зрительского ажиотажа в СССР, а сам Тарковский прочно утвердился в звании главного “эстета” и “нонконформиста” советского экрана.
Он прославил Россию…
Будучи убежденным, что ни последний фильм “Сталкер”, ни его дальнейшие работы не будут должным образом оценены в СССР, Андрей Тарковский принял трудное для себя решение остаться за границей. К сожалению, ни последующая лента “Ностальгия”, удостоенная “Гран-при” за режиссуру в Каннах, ни снятая в Швеции мессианская драма-предсказание о грядущей атомной катастрофе “Жертвоприношение”, так и не открыли в творчестве великого режиссера нового горизонта.
И все же великий мастер решил, что своей судьбой он должен распоряжаться сам. Он отказался возвращаться в страну, в которой ему не давали работать. В ответ Союз объявил Андрея Тарковского предателем, изъял из проката его картины, отказался выпустить к нему сына и жену. Разлука с семьей, разлука с родиной сильно сказались на его здоровье. Оно продолжало ухудшаться. Западная общественность была поражена жестокостью советских властей. Михаил Горбачев разрешил жене и сыну поехать к умирающему лишь после письма президента Франции Франсуа Миттерана.
Страна отказалась от Гения. И, тем не менее, он прославил Россию. Россию, которой до той поры, да и после, мало что удавалось внести в копилку шедевров мирового кинематографа. Кинематографа как искусства, а не бизнеса, индустрии, производства…
Андрей Тарковский умер от рака лёгких в Париже 29 декабря в 1986 году, в возрасте 54 лет, и был похоронен в Париже на Русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
Российский кинематограф вздохнул спокойно и… учредил “Приз Андрея Тарковского” и вручил режиссеру Ленинскую премию… Посмертно. Почести отданы. Совесть чиста.
Андрей Тарковский стал легендой еще при жизни. Им восхищались Феллини, Бергман, любой режиссер и любой зритель. Он стал кумиром для всего мира и изгоем для родной страны. И просто человеком с неповторимым взглядом на мир, “человеком, который увидел Ангела”, как гласит надпись на его могиле.